November 10th, 2017

в ожидании гражданской войны

Джемаля путинский режим тоже окончательно достал и он уже этого не скрывает. Его аж штырит, от предвкушения гражданской войны, чтобы русские наконец испытали всё то, что уже 20 лет испытывают народы Кавказа. Но думаю он выдаёт желаемое за действительное. Всё таки режим у нас гибридный и на крайние меры вряд ли пойдёт, а если пойдёт нужного результата не достигнет. К тому же есть большой риск, что ситуация может выйти из под контроля и власть это понимает и боится.
https://youtu.be/HvUP_FjWPzM?t=637

То, что произошло в России в 1917 году - это худшее, что может произойти со страной в принципе.

Алексей Шабуров
6 ноября в 20:48 ·
Кровавый день календаря
В связи со столетием так называемой Октябрьской революции пора бы честно сказать себе, что оная революция дала старт массовому (само)уничтожению населения России, продолжавшемуся более 20 лет. Уничтожение это принимало разные формы: гражданская война, коллективизация, раскулачивание, политические репрессии и прочее.
Собственно, что больше всего поражает, когда начинаешь думать о революции - это та невероятная жестокость, с которой одни граждане страны уничтожали других. Эта жестокость характерна для всех: от лидеров большевиков, без тени сомнения отдававших приказы о массовых убийствах, до сибирских крестьян, которые во время продразверстки распарывали животы комиссарам и засыпали туда зерно.
Зная всё это, невозможно говорить о том, что у революции был какой-то высший смысл и что надо видеть в ней и позитивные стороны.
Нет, не может быть никакого оправдания у политики, направленной на уничтожение населения своей страны. Вот что хотелось бы слышать в эти дни. Но мы слышим что угодно, только не это.
То, что произошло в России в 1917 году - это худшее, что может произойти со страной в принципе.

Следующий мировой финансовый кризис может оказаться более суровым, чем предыдущий

http://oilru.com/comments/read/682/

Большая пила



Я на 100% уверен, что глобальный кризис случится в ближайшие 3 года. Не знаю только насколько он будет глубоким, но рванёт не слабо. Если путинская Россия не развалится до, то кризис она точно не переживёт.

"Революция неудобна, потому что всегда означает катастрофу предшествовавшей ей власти"

Чем ближе подходил столетний юбилей российской революции 1917 года (единой революции, тут я согласен с нынешней официальной трактовкой, разделять Февраль и Октябрь бессмысленно, это этапы одного процесса), тем яснее становилось, что в Кремле все-таки сделали выбор. И это выбор державный, косно-консервативный, незыблемый. В 2014 году с небывалой помпой и всемерной государственной поддержкой был отмечен иной юбилей – 100 лет начала Первой мировой. Это, конечно, здорово и правильно: пребывание столь значимого для русской истории события в статусе "незнаменитой" войны давно вызывало недоумение. Но речь шла и о новом курсе исторической политики: преклонении перед величием Российской империи, истинным и мнимым, и восприятии революции не как грандиозного внутреннего потрясения со своими сложными причинами, а как заговора, инспирированного внешними врагами России.

Обвинять большевиков – убежденных интернационалистов, для которых Россия была лишь стартовой площадкой мировой революции, – в "предательстве национальных интересов" не то чтобы неверно. Просто это все равно, что обвинять акулу в том, что она не вегетарианка. Вопросом же о том, как случилось, что в русском "аквариуме" 1917 года выросли эти хищники, быстро сожравшие остальных "рыб", Кремль предпочитает не задаваться, довольствуясь вместо ответов конспирологическими теориями, удобными для поиска врагов – нынешних, а не тогдашних. Удивительно, но самым заметным общественным событием, связанным с национальной историей, в России в год юбилея революции стал скандал вокруг фильма "Матильда". Вместо того, чтобы попытаться понять, чтó произошло с их страной сто лет назад, тысячи людей занимались жаркими спорами по поводу безобидной костюмной мелодрамы.

В 2017-м году прошло немало интересных конференций и семинаров, вышло несколько любопытных книг, авторы которых пытаются исследовать и объяснить революционные события. Но это, так сказать, частная инициатива историков и любителей истории. Государство же в общем и целом отмолчалось. Для него пока что российская революция 1917 года – беспризорная, ее некуда пристроить в официальном историческом каноне, основанном на безграничном "государственничестве", на респекте к тираническим или просто консервативным царям – Ивану Грозному, Александру III, на худой конец Николаю II (в отличие от "лихих 90-х", царей-реформаторов Петра I и Александра II нынче на щит не поднимают). В том же ряду и Сталин: он все-таки тоже "государственник" – только не молодой революционер, организовывавший "эксы" и бегавший из ссылок, а пожилой диктатор в мундире генералиссимуса с отретушированных портретов. Уже и не большевик вроде, а почти что царь. А вот революция – что с ней? Что делать с этим сбоем в имперской системе – пусть даже в итоге система была восстановлена победителями гражданской войны, в более безжалостном виде и под иным флагом?

Революция неудобна, потому что всегда означает катастрофу предшествовавшей ей власти. А громко обсуждать катастрофу власти былой – значит неизбежно задавать неудобные вопросы о власти нынешней, становящейся по облику всё более самодержавной. Люди это чувствуют – недаром молодые участники недавних акций протеста 7 октября в Москве и Питере среди прочих лозунгов кричали "Долой царя!". Революция – это один из видов прямого общественного действия, не регламентируемый государством и против государства направленный. Неудивительно, что каждое государство, любая власть испытывает страх перед революцией. Но парадокс в том, что этот страх, сам по себе вполне оправданный, ибо революция – обычно крайне неприятная вещь, часто революцию приближает. Потому что, в отличие от других серьезных недугов, болезнь революции можно и нужно заговаривать – обсуждая проблемы общества и не давая им разрастись в душной тишине до масштабов, когда уже нельзя говорить, а можно только кричать. А революция – это выкрик недовольного и больного общества.

полностью https://www.svoboda.org/a/28833872.html

Самые плохие законы — в России, но этот недостаток компенсируется тем, что их никто не выполняет (с)

Андрей Нечаев‏
@aanechaev

Приятная новость: Система слежки в интернете была внедрена в 2000, но до сих пор не работает у 70% операторов связи ФСБ сталкивается с постоянными проблемами с системой СОРМ-для отслеживания интернет-трафика Операторам дешевле платить штрафы, чем тратить деньги на дорогую слежку.