December 2nd, 2017

так же показательный пример, когда Сбер хотел купить Опель и был послан нах-й

У меня есть своя конспирологическая теория по поводу того, что происходит в международной политике. И что произошло с Россией. Может быть она конспирологическая странная, но она заключается в следующем. Когда стало можно разложить страну по карманам, люди, приближенные ко двору, стали этим заниматься. Они, усвоив очевидное преимущество частного бизнеса и капитализма, увидели в этом благо. И яхты они раньше не могли себе позволить, даже если они были генерал-полковниками, как Якунин, например, то никакого сравнения с шубохранилищем нет. Есть преимущество в новом образе жизни, в проклятом, капиталистическом.
Потом они подумали, что неплохо бы этот опыт перенести. Как есть байка про 300 семей, которые правят миром, половина из них Ротшильды. Они подумали, пусть нас будет 330 – вы и мы, ребята. И попытались произвести экспансию русских денег за рубеж, вот этих токсичных русских денег, о которых теперь любят говорить. Деньги наши люди с удовольствием принимали, в банках размещали, в офшорах, в трастах.
В. Дымарский
― Виолончели покупали.
Д. Глуховский
― Виолончели покупали. Деньги нам хотите? Давайте их сюда. Но, в это же время стали разбираться, как у нас в стране все управляется. И поняли, что «демократия» — не совсем точное слово, которое подходит для описания этого. Здесь мы скорее приведем речь о спайке специальных служб, организованной преступности, крупного бизнеса. И этот конгломерат управляет очень эффективно страной, администрирует ее. И когда мы, перенося наши управленческие открытия, потому что человек, на которого есть досье, лучше управляем, чем человек, на которого нет досье. Что лучшими эмиссарами рыночной экономики являются члены Солнцевской ОПГ. И другие открытия, которые оригинальны у нас.
В Испании Бальтасар Гарсон, судья, плеснул на это света. И тут они поняли, что за люди хотят влиться в их экономическую систему. И стали не продавать свои металлургические компании, свои энергетические компании, не допускать нас в свой газотранзитный сектор и так далее. Держать нас на дистанции. И тут наше руководство подумало, что к нему как-то дискриминирующе относятся. Мы хотим быть с вами, ребята. Мы деньги вам наши несем. Продайте нам немного своих труб или металла, а мы будем с вами играть вместе. Они поняли, что влияние российской системы управления экономикой и политикой будет для них растлевающе, опасно и токсично. Потому что мы привыкли покупать политиков. Мы привыкли запугивать управленцев. Мы решаем все старыми методами вербовки. У каждого человека есть слабость: либо жадность, либо он за семью боится, надо его запугать или подкупить. И нас не пустили туда. Стали намекать, что деньги не пахнут, а вот участие ваше в нашем бизнесе попахивает. И не тем.
И стало накапливаться определенное раздражение, когда мы не смогли, ни руководство наше, ни представители крупного бизнеса, толком интегрироваться в их экономику. Нас все время держали на дистанции. К нам все время относились как к второсортным. Почему китайцев пускают, арабов пускают…
В. Дымарский
― Арабов пускают.
Д. Глуховский
― А нас не пускают. И, мне кажется, что здесь засада оказалась в специфике нашей. В спайке между криминалом, спецслужбами и крупным бизнесом. Непонятно, где заканчивается одно и начинается другое. Они просто этого побоялись. Не русских побоялись, а того, что мы их растлим, разложим. Так же, как у нас тут все разложено, растлено.
К. Ларина
― А в чем тогда опасность для других стран?
Д. Глуховский
― Это коррупция.
К. Ларина
― Это такое тотальное растление.
Д. Глуховский
― Это растление политической системы, это растление их экономики. Это опасность. И они наших первых, вторых и третьих лиц изолировали, не давали им эти огромные средства, находящиеся в благотворительных фондах. Не давали никуда толком вкладывать. И мы себя чувствовали, наши товарищи, первые, вторые лица, чувствовали себя отвергнутыми. И по личным причинам нарастало это раздражение.
В. Дымарский
― И обиделись.
Д. Глуховский
― И обиделись. Не было никакой русофобии к русским, как к населению. Но они на себе это чувствовали, к ним относятся как к туземцам с бусами. Вся эта очевидная раздраженность и Путина, и остальных наших крупных чиновников, и олигархов, что к ним относятся как к диким. Абрамовича пустили, что-то ему продали, всем остальным – нет. Мордашову Арселор не продали, например.
https://echo.msk.ru/programs/year2017/2100876-echo/

концепция Либеральной империи

К. Ларина
― Я возвращаюсь к вопросу о будущем, которое бы Дмитрий желал для своей Родины.
Д. Глуховский
― Серьезно? Я считаю, что Россия, вот была некоторое время назад у Владислава Суркова забавная концепция либеральной империи. Только он ее предлагал, как всегда, по-иезуитски. Потому что он иезуит.
В. Дымарский
― По-моему у Чубайса это было.
Д. Глуховский
― У Чубайса?
К. Ларина
― У Суркова суверенная демократия.
Д. Глуховский
― Суверенная демократия, да. Простите, перепутал прямой угол с температурой кипения. Либеральной империя – это хорошая концепция. Это распространение влияния на страны бывшего Советского Союза через мягкую силу. Построить у себя демократическую, прозрачную, экономически эффективную модель. Таджиков то мы притягивали все эти годы и отлично мы их удерживали в сфере своего влияния. Но для украинцев и белорусов мы были недостаточно притягательной моделью. Если бы мы стали центром экономического развития, сердцевиной этого процесса, мотором в Европе. То мы бы, а не немцы, подобрали бы всю Восточную Европу и нам никакой нужды не было бы кошмарить людей, отключая им газ, свет, воду и колбасу. А могли стать центром притяжения. Для этого люди, которые используют свою власть, как ренту и устроили у нас феодализм, должны немножко расслабить все сфинкторы и позволить рыночным, демократическим процессам…
В. Дымарский
― То есть все через экономику. Не всегда получается.
Д. Глуховский
― Нет. Дело в том, что конкурентная экономическая среда, конкурентная политическая среда, они гораздо более эффективны и жизнеспособны, чем любые авторитарные…
https://echo.msk.ru/programs/year2017/2100876-echo/