November 14th, 2018

решения власти вызывают у людей раздражение большего масштаба, чем мы это даже осознаем

Вот смотрите, был скандал в Саратовской области, где местная чиновница и не просто чиновница, а социальный министр областного правительства, если я не ошибаюсь, сказала то, что на 3500 можно питаться в месяц, потому что только здоровее станете, питаясь макаронами. После чего местный депутат сказал, что он проведет этот эксперимент и будет питаться месяц на 3500. Уже похудел на какое-то ужасное количество килограмм.
Всё это громко обсуждали. Женщину эту неудачно высказавшуюся уволили. Продолжают обсуждать, потому что месяц еще не закончился. Эксперимент продолжается, худеет этот героический человек.
В это время в Свердловской области директор департамента молодежной политики по фамилии Глацких, бывшая спортсменка и даже, кажется, спортсменка с выдающимися результатами, говорит на встрече с молодежью: что «государство вам ничего не должно и вообще, оно не просило ваших родителей вас рожать». И это тоже вызывает какую-то бурю, которая кажется неадекватной тому, что, собственно, произошло. Ее, кстати, не увольняют, пока в отношении нее идет служебное расследование, я проверяла. Там вроде как не то, что решили ее не увольнять и ничего не делать – они продолжают, видимо, бедные, как им быть. Отстранили от должности на время проверки.
Скандал с фотографиями Цеповяза из ФСИНа, где он не то ест крабы, не то не ест крабы, а теперь он утверждает, что это был фотошоп. Что, судя по всему, людей более всего цепляет? Что вызывает эту вибрацию в публичном пространстве? Скандалы все сводятся к тому, что представитель власти ведет себя либо говорит что-то, что раздражает людей.
В случае с ФСИНом понятно – нарушается порядок. Вот вы одних заключенных бьете ни за что, а другим разрешаете есть в зоне шашлыки. Чиновники говорят какую-то явно оскорбительную ерунду людям. Людей это возмущает.
Каким-то образом это находится в связи с тем, как люди проголосовали и в Хакассии, особенно с тем, какая там была явка, потому что явка – это важный элемент и то, с какой скоростью были собраны уж 23 миллиона рублей на поддержку журнала The New Times. У меня есть ощущение, что за всем этим стоит какая-то одна эмоция.
Пока у меня нет этому развернутого объяснения, но есть ощущение, что эта эмоция состоит в том, что представители власти, ее слова, ее решения вызывают у людей раздражение большего масштаба, чем мы это даже осознаем.
Мы все с вами знаем про трансформацию общественного мнения. Мы об этом в студии неоднократно говорили, циферки приводили, диаграммы описывали своими словам и даже рисовали на доске. Но есть чувство, что мы недооцениваем тот процесс, который мы видим. То есть мы его видим, мы его понимаем, мы его называем понятными словами, но, возможно, он масштабнее, чем мы думаем, и что еще – не скажу хуже, но удивительнее, — что он побуждает людей к действиям. То есть не просто к разговорам в соцсетях, а именно к какому-то деятельному ответу.
Мы с вами говорили некоторое время тому назад, как у нас меняются ответы социологам на вопрос о том, что такое патриотизм. Обычно эти опросы проводятся где-нибудь к 4 ноября, в другие дни тоже. Вот людей спрашивают: Быть патриотом – это что? И мы с вами говорили о том, что растет популярность ответа, что быть патриотом – это делать что-то для свой страны, чтобы она стала лучше. Второй, кстати, с растущей динамикой ответ: Быть патриотом – это говорить правду, даже если она неприятная. Вот те ответы, которые предполагают гордиться, защищать, несмотря ни на что и что-нибудь такое про военную мощь – у них есть своя аудитория, есть своя группа респондентов, которые так отвечают, но это не растущая группа, либо даже снижающаяся.
Вот этот наш с вами запрос на участие, не находящий удовлетворения и, с другой стороны, накопившееся уже раздражение тем, как ведет себя власть и ее представители, он часто, бывает, цепляется за первый попавшийся предлог, за тех тех людей, которые просто высунулись. Не за тех, кто, действительно, воплощает в себе все те безобразия, которые являются предметом общественных претензий, а тех, кто просто попал в это страшное пятно света, которое социальные сети на нас всех время от времени обращают горящее око. Но всегда за этим стоит ощущение того, что, во-первых, вы заелись, а второе: вы нас достали.
https://echo.msk.ru/programs/status/2313768-echo/

кроме Кузи и Петра в нём ещё и атомные лодки постоянно ремонтировались

После постановки крейсера в док (оно произошло достаточно давно) ряд забортных задвижек не удалось закрыть из-за забившегося в горловины льда. Вода в отсеки поступала в малых объемах. И было принято «мудрое решение» – поддерживать нулевой крен и дифферент дока с помощью балластных насосов, работавших на береговом питании.
Но береговое питание внезапно исчезло. Что-то произошло – может быть, авария на подстанции, может быть, что-то еще. Это поставило доковую команду перед очевидным фактом: отсутствует топливо, чтобы запустить бортовые дизель-генераторы (если они вообще были в рабочем состоянии). Вместо того чтобы при возникновении нештатной ситуации вспомнить об инструкциях, команда стала действовать по наитию, противоречащему теории остойчивости.
Как именно действовала команда – покажет следствие. Но безусловным фактом уже является то, что не были выполнены первичные мероприятия, которые предотвратили бы подобные последствия. В частности, не организована балластировка дока путем естественного перетекания воды через перемычки в отсеки, диагонально противоположные уже заполненным, что выровняло бы крен дока. Непонятно также, почему при критическом крене на башнях дока оставались члены верхней (боцманской) команды, что едва не привело к гибели личного состава. Удержать от падения краны они при всем желании не могли, а «Кузнецов» уже был заведен на буксирные концы.
В пользу версии о внеплановости операции говорит и то обстоятельство, что «Адмирал Кузнецов» был не готов к выходу. Если так, остается только благодарить судьбу, что в одночасье Северный флот не лишился своего флагмана. Надо отдать должное экипажу корабля, не только обеспечившего жизнеспособность крейсера, но и спасшего жизни в этих обстоятельствах нескольким членам доковой команды.
Однако спасти док не удалось.
Что делать?
На сегодняшний день док находится в затопленном состоянии. Как утверждают некие источники, считающие себя компетентными, от сползания в яму глубиной около 100 метров плавучий комплекс сдерживает воздух, оставшийся в отсеках башен.
Рискнем предположить, что данное утверждение недостаточно верно. На самом деле, ПД-50 зафиксирован в такой полупозиции не за счет воздушной подушки, а из-за доковых якорей, которых у данного сооружения более десятка. А также за счет естественных рельефных пробоин днища, полученных при контакте массивного комплекса со скалистым дном.
Если, как утверждают водолазы, в ходе досмотра обнаружены многочисленные трещины в обшивке, не стоит питать иллюзий, что когда-нибудь ПД-50 снова распахнет свои батопорты для захода кораблей. Сам подъем треснувшего ремонтного сооружения кажется не только непомерно затратным, но и бессмысленным.
Судоподъемная операция такого масштаба потребует многомесячной подготовки, изготовления специального оборудования, и по стоимости, пожалуй, будет сравнима с ценой нового аналогичного дока. Но даже после подъема на поверхность встанет вопрос: каким образом надежно заменить значительную часть подводной обшивки днища? Чтобы герметично заделать пробоины ниже ватерлинии, доку... понадобится другой док! Но ремонтного сооружения такого размера, в который можно будет поставить ПД-50, в мире на данный момент просто не существует.
Покупка аналогичного дока в ближайшей перспективе выглядит также нереально. В мире пока еще нет магазинов, где можно запросто зайти и прикупить себе док нужных параметров. Тот же ПД-50 строили в Швеции четыре года по спецзаказу СССР.
Поэтому последствия происшествия в Росляково напрямую поставили под удар боеспособность одного из самых значимых российских флотов, да и всего ВМФ в целом. И дело здесь не только в миллиардных убытках.
Дело в том, что на ближайшие годы два ведущих боевых корабля ВМФ России – «Адмирал Кузнецов» и «Петр Великий» – лишились своей ремонтной базы. Ну не гонять же мощные крейсеры всякий раз на Дальний Восток, где существует аналогичный по грузоподъемности док. Да и предугадать, когда понадобится внеплановый ремонт, практически невозможно.
Доковые постановки нужны всем судам и кораблям не только во время модернизаций и капитальных ремонтов. Поддержание любой единицы в рабочем состоянии зависит от регулярных межпоходовых доковых осмотров. Существуют также и нештатные ситуации (корабль наматывает на винт рыбацкий трал и т.п.), когда постановка на стапель-палубу ПД является оптимальным вариантом для решения проблемы.
А без ремонта корабль небоеспособен. Таким образом, напрашивается вывод: авария ПД-50, по сути, вывела из строя два самых мощных корабля ВМФ России, и виноваты в этом те, кто отвечал за содержание дока и его техническую готовность.
https://vz.ru/society/2018/11/9/949782.html

(no subject)