September 24th, 2019

Россия как осажденная крепость и Третья волна

Недавно умер, почти 90-летним, американский футуролог Элвин Тоффлер — потрясающий человек, в 1980-м предсказавший, например, появление Фейсбука и тогда же объяснивший логику нового российского застоя времен «позднего Путина». Да-да, работал на сильное упреждение.
У нас «футуролог» — что-то вроде бабки Маланьи. Но в Америке футурология — вполне себе дисциплина с набором громких имен, от Бжезинского и Фукуямы до главы частного разведагентства Stratford Фридмана. Все они так или иначе работают с future in present, с «будущим в настоящем».
У Тоффлера на русский язык переведено пять книг, и главная среди них — та самая, 1980-го года, «Третья волна».
Первой волной была сельскохозяйственная, ее итог — обеспечение человечества доступной едой. Организационно цивилизация Первой волны — это феодальное государство. Слабые централизация и стандартизация, однако же заметная интенсификация — если сравнивать с жизнью собирателей и охотников.
Вторая волна — индустриальная или, если хотите, консьюмеристская, смысл которой в том, чтобы обеспечить всех стандартным промтоваром. Шесть базовых принципов Второй волны в описании Тоффлера таковы: стандартизация, специализация, синхронизация, централизация, концентрация, максимизация. Они, обратите внимание, противоположны организационным принципам Первой волны. Для иллюстрации Тоффлер подробно разбирает два социальных института — семью и школу. Показывает, например, как патриархальная семья Первой волны, когда все поколения живут вместе, когда семья сама себе детсад, школа, производство и лазарет, — ломается под напором требований Второй волны, которой нужна маленькая, мобильная, нуклеарная семья: муж, жена, пара детей.
Третья волна возникла недавно, с появлением компьютеров, но быстро достигла масштабов цунами. Ее принципы — индивидуализация, дестандартизация, децентрализация, деконцентрация — противоположны идеологии Второй волны. Вот почему в наше время во всем мире трещат вертикали власти. Вот почему традиционная школа превращается в кандалы (и вот почему половина богачей Кремниевой долины, от Джобса до Гейтса, учебу в университетах бросили). Вот почему нуклеарная семья, эта икона Мизулиной и Милонова, перестает быть единственной формой совместной жизни. Серийные моногамные браки, однополые браки, немоногамные браки — каравай, каравай, кого хочешь выбирай. «Широк человек, даже слишком широк!» — восклицал в свое время Митя Карамазов. Правда, будучи человеком Второй волны, добавлял: «Я бы сузил». А Третья волна диктует иное: ей чем шире человек, тем лучше.
Борьба, которую мы принимаем за битву консерваторов с демократами, государственников с либералами, — это, по Тоффлеру, столкновение различных цивилизационных волн. И это второй важнейший момент его книги.
Тоффлер перепрыгивает через ничего в его глазах не значащий спор — был Сталин (Мао Цзэдун, Пиночет, да кто угодно) эффективным менеджером или же кровавым диктатором. Для него важно другое: был тот или иной деятель человеком своей волны — либо же шел против нее, пытаясь ход истории остановить. С этой точки зрения Сталин и Мао находятся по разную сторону баррикад, потому что Сталин был индустриализатором отсталой, аграрной России и продвигал цивилизацию как мог. Он действительно принял Россию с сохой, а сдал — с атомной бомбой и, главное, с мощной индустрией. (Другое дело, что в Америке атомную бомбу создали без концлагерей и террора, не говоря уж про индустрию). А вот Мао Цзэдун, прибегая к тому же террору, что и Сталин, и создав атомную бомбу, оставил страну без индустрии с одной сохой. Поэтому до реформ Дэн Сяопина — реформ Второй волны — Китай оставался крайне отсталым государством.
В соответствии с идеями Тоффлера, Мао Цзэдун близок не Сталину, а Путину, который так же пытается остановить Третью волну, как Мао останавливал Вторую. Для нынешнего российского президента важны иерархия, стандарт, централизация, дисциплина, потребление, концентрация. Он все еще живет представлениями ХХ века о том, что полезные ископаемые или развитый ВПК гарантирует победу. Путин делает ставку на централизованное государство, нефтегаз и какое-нибудь освоение Арктики, в то время как для Третьей волны это вещи второго порядка. 50-километровая Кремниевая долина, этот крошка Давид, давным-давно кладет на лопатки всю огромную, неуклюжую, отсталую, раскинувшуюся на 10 тысяч верст Россию.
Главная сила Третьей волны — в мозгах, в человеческом капитале. В то время как для Второй волны, особенно в российском имперском изводе, людишки — это так, расходный материал.
Смотреть на происходящее в России глазами Тоффлера полезно: видишь не просто взбесившийся принтер Госдумы, не просто страхи президента в кольце охраны, не закручивание гаек и разгром телевидения, когда-то бывшего самым ярким в мире, — а именно столкновения цивилизационных волн. Вторая волна стремится все охватить централизованным контролем. Третья — плещет, как хочет; не знает, куда повернет завтра; доверяет ярким мозгам и плюет на любой контроль. Люди Второй волны, считающие, что мир крутится вокруг материальных благ, искренне не понимают людей Третьей волны, для которых матблага — это как еда для людей Второй волны. Третья волна производит нематериальные блага: новое общение, обмен идеями, качественное время. Сравните ВКонтакте с «Газпромом».
Если при Брежневе мы были с Европой и США в одной группе индустриальных стран (и наше противостояние было борьбой внутри высшей лиги), то теперь Россия вылетела во вторую лигу. Наши соперники сегодня — это ближневосточные нефтедобывающие монархии, Саудовская Аравия и (особенно) Арабские Эмираты, а на Дальнем Востоке нам соперник Китай. Но, судя по тому, что в Китае зарплата уже вдвое выше российской, мы опускаемся в конец списка. Потому что по Путину идеальная России — это эдакая модернизированная ГДР, государство безнадежного прошлого. Хотя и нужно отдать президенту должное: в свою веру он обратил множество людей. За редчайшим исключением, вроде Кудрина и Грефа, российский истэблишмент сегодня бьется за то, чтобы остановить Третью волну. Хипстеры, меняющие профессии по три раза на год, — для них бессмысленные хомячки, которых можно и нужно поставить под контроль с их дурацким Интернетом. Учебник истории должен быть единым. Панатлантические штучки — от гомосексуализма до ГМО — подлежат обструкции. Как говаривал Гаер Кулий в «Двух капитанах», «палочки должны быть попендикулярны».
Господи, какая же тоска! Просто потому, что все это напрасно. Через два года или через двадцать лет, но всех охранителей, всех этих думских яровых с нулевой всхожестью попросту сметет, — вот только жизнь парочки поколений к тому времени пройдет впустую.
https://www.rosbalt.ru/blogs/2016/07/15/1531704.html

футорошок для россии

Не успел российский интернет обсудить эпохальные размышлизмы В.Путина относительно перспектив либерализма (точнее, отсутствия таковых), как на его и без того не слишком уравновешенных обитателей вылилась очередная порция откровений – на этот раз об очевидной некомфортности жизни «на планете, уставленной частоколом ветряков и покрытой несколькими слоями солнечных батарей». Следящие за выступлениями первого лица россияне вздрогнули, осознав страшную судьбу птиц и червей, и, видимо, уже готовы смириться с вечностью ядерной и углеводородной энергетики, о которых так часто говорит В.Путин.
Стоят ли за высказываниями президента весомые аргументы? Чем дальше, тем сложнее в это поверить. Да, сегодня информационная сфера требует огромных затрат энергии, но любой специалист в данной области подтвердит, что энергоёмкость обработки данных сокращается вдвое каждые полтора года, а все компьютеры и серверы, применяемые в мире, не потребляют и 2,5% электроэнергии, используемой человечеством. Поэтому через десять лет слова В.Путина будут казаться бессмыслицей – пусть даже сам он будет столь же тождественен России, как и сейчас. Высказывается ли глава государства на все эти темы так, как он высказывается, потому что ему выгодно распространение подобных точек зрения? Честно говоря, не уверен, так как не замечаю, чтобы его прозрения добавляли ему популярности. Но почему тогда мы практически повседневно сталкиваемся с подобными – и всё более шокирующими – заявлениями?
Мой ответ лежит в психологической сфере. Пятьдесят лет назад Элвин Тоффлер в книге The Future Shock проанализировал боязнь будущего, которая поражает людей, не справляющихся с потоком постоянно умножающейся информации и не воспринимающих стремительных перемен. Критике слишком быстро меняющегося мира с тех пор посвятили свои работы десятки философов; феномен «информационной перегрузки (information overload)» был проанализирован во всех возможных подробностях. И я не могу отделаться от мысли о том, что В.Путин страдает именно таким синдромом, но в куда более тяжёлой форме.
Если многие люди в наше время боятся будущего, то российский президент его попросту не ощущает. Будущего в его представлении не существует, связи между до— и после— не прослеживается. Он не видит задач, состоящих в развитии: вся его риторика базируется на идеях возврата (например, Крыма), возро¬ждения (советской космонавтики и многого другого), сохранения (неких абстрактных «традиционных» ценностей), и в целом на апологии стабильности, т.е. не-развития. Он агрессивно отторгает саму мысль о преемственности – пусть и не политической, а хотя бы поколенческой (любой политик его масштаба фигурирует на десятках семейных фотографий, но В.Путин скрывает все аспекты своей личной жизни – не для того ли, чтобы не казаться стареющим на фоне новой жизни, не сталкиваться с ходом времени?) Он живет в мире, в котором уже полторы тысячи лет нет Римской империи – но не может представить себе мир без России. Все эти слова и поступки президента говорят только о том, что перед нами вовсе не консерватор или ретроград, а человек, по каким-то причинам не способный признать естественный ход событий.
Для максимального развития этой психической особенности сейчас созданы все необходимые условия. О каком information overload можно говорить, если каждую неделю президент сообщает о том, что не слышал о событиях, которые обсуждает бóльшая часть российского образованного класса? И потому нет никаких причин полагать, что ситуация изменится к лучшему – скорее она станет только ещё более драматической.
Знаменитая путинская фраза о либерализме, на что мало кто обратил внимание, дословно звучит так: «есть современная так называемая либеральная идея, она, по-моему, себя просто изжила окончательно». Проблема тут не в отношении президента к либерализму. Она состоит в том, что человек считает «окончательно изжившими себя» идеи, которые он сам признаёт современными – а это означает, что заслуживающими подлинного внимания для него являются, скорее всего, только «Русская правда» да «Слово о законе и благодати».
Сегодня во главе России стоит человек, не верящий в будущее и не слишком комфортно ощущающий себя в настоящем. К сожалению, двадцать лет его правления привели к тому, что эти же императивы восприятия мира передались и стране в целом. А это значит, что неизбежное «возобновление истории» станет в перспективе для России грандиозным футурошоком…
https://echo.msk.ru/blog/v_inozemcev/2461001-echo/

всего 14 грамм орехов в день спасут от ожирения

Ежедневное употребление хотя бы 14 грамм орехов снижает риск развития ожирения на 23 процента. К такому выводу пришли ученые из Гарвардского университета, чье исследование охватило почти 290 тысяч человек, состояние здоровья которых оценивалось на протяжении более чем двадцати лет.
https://rg.ru/2019/09/24/uchenye-vyiasnili-skolko-nuzhno-est-orehov-dlia-profilaktiki-ozhireniia.html

Главное умереть позже чем Путин

Дело в том, что посмотрите мы впервые после крушения Советского Союза живем в ситуации, когда впереди никакой надежды, впервые с 1991 года. В 1990-х годах вначале, в конце 1980 -х была надежда. Вот сейчас примут демократический закон и мы заживем как Европа, да там опустят цены, сделают свободную торговлю, частную собственность. Потом был кризис, но понятно что брезжит надежда, мы из нее выбираемся, кризис 1998 года, кризис 2008 года. Сейчас впервые начиная с 2014 года ничего не меняется и мы понимаем что дальше будет только хуже. Единственная стратегия разумная — поведение Марат Гельман сформулировал это, я его цитирую: «Сегодня одобряемая стратегия должна быть, такая стратегия, которая позволяет пережить Путина.» Главное умереть позже чем Путин.
https://echo.msk.ru/programs/personalno/2506593-echo/

И простудится на его похоронах )

триллион долларов пустили коту под хвост, готовя все эти танки и прочее к ненужной войне

Знаете, сколько в США высших военных учебных заведений? Три. В Англии тоже три и во Франции, не поверите, три. К моменту начала реформы Сердюковым у нас их было 61.
Я ничего не понимаю, я не военный эксперт, я не понимаю, как нужно учить военных, но когда говорят, что в Англии, Франции, США по три, а у нас 61, мне кажется, что что-то здесь не так объективно. Была задача сократить их до 10. Порядка 20 с чем-то до сих пор сохраняется, сейчас Шойгу гордо рассказывает, как он их восстанавливает, как он их защитил. Была совершенно очевидная и понятная задача — оптимизировать эту совершенно неоптимальную сеть.
Нужно ориентироваться на лучшие мировые стандарты, которые в принципе заданы. Знаете, сколько у Российской Федерации танков? 18 тысяч. Это больше, чем у США и Китая вместе взятых. Допустим, у большей по численности населения и экономике, чем Россия, Бразилии 400 с небольшим. Вопрос: зачем нам такое количество танков?
Михаил Соколов: Может быть специфика военной доктрины, что на танках ехать до Ла-Манша.
Дмитрий Некрасов: Советская модель очень сильно отличалась от того, что принято на Западе. Сердюков по всей линии своих изменений и реформы пытался привести нас к неким средним западным нормам. Сейчас очень многие процессы, насколько я их понимаю, развернулись вспять или, по крайней мере, приторможены. Многие из сердюковских реформ были не доведены до конца, мы скорее сейчас наблюдаем реакцию, нежели их продолжение.
Михаил Соколов: Павел, две военные чисто темы подняты Дмитрием Некрасовым. Про танки, зачем действительно столько танков и зачем столько военных училищ?
Павел Фельгенгауэр: С танками все просто. Потому что сейчас в военном ведомстве все заполонили танкисты. Начальник Генштаба Герасимов, он воспользовался сирийской кампанией, чтобы своих друзей-приятелей расставить везде. У нас даже воздушно-комические силы возглавляет Суровикин, который по сути тоже танкист. Ходят слухи, что начальником штаба флота будет тоже танкист. Для того, чтобы было много танковых генералов, нужно много танковых соединений. Так что все очень просто и логично. Даже не то, что они собираются на этих танках куда-то ездить, во-первых, они верят, что танки — это оружие победы, и потом это много танковых соединений.
Михаил Соколов: А с военными училищами что тогда?
Павел Фельгенгауэр: Надо производить очень много офицеров для массовой мобилизации. Это еще советская система. В СССР вообще хотели 25 миллионов развернуть вооруженные силы в случае особого периода, большой войны. Сейчас, конечно, планы здорово сократились, но перепроизводство офицеров продолжается.
В США в офицерском корпусе выпускников военных академий процентов десять в общем, остальные офицерские должности занимают выпускники гражданских вузов, которые получили военную дополнительную подготовку. Потому что значительная часть позиций в современных вооруженных силах — это технические позиции, там не нужно специфическое военное образование, а нужно быть программистом, инженером. Не нужно вести солдат в атаку, солдат в атаку ведет очень небольшое число людей. А у нас продолжают массово испекать этих лейтенантов, которые потом либо разбегаются, хотя их подготовка стоит дорого, либо их потом нужно производить до полковников, потом перепроизводство полковников.
В свое время больше 150 тысяч было полковников, когда Сердюков начал реформу, стал их сокращать. Реформу военного образования, которое хотели вестернизировать и модернизировать, ее Шойгу успешно развалил полностью. С этим придется разбираться в дальнейшем, потому что вооруженные силы того вида, которые он создал, они мало жизнеспособны окажутся в современных и будущих вооруженных конфликтах.
Михаил Соколов: Концепция остается, судя по некоторым заявлениям того Шойгу, прежней. То есть «Россия вполне эффективно противостоит Америке, благодаря нашей науке, промышленности, новым разработкам», - это цитата из министра. Суть — это то, что без ощущения внешней военной угрозы и утраты своего влияния вообще российская политическая система нежизнеспособна получается?
Павел Фельгенгауэр: Так называемая «партия войны» в высшем руководстве, не только Министерство обороны, Генеральный штаб, это и Министерство иностранных дел, спецслужбы всяческие. Их общая идея — это то, что на нас нападают, в будущем будет серьезная война. Об этом сказано, насколько можно судить, в плане обороны, который был принят в 2013 году, поданный Шойгу и Герасимовым, о том, что в 2020-е годы будут большие войны, либо региональных несколько, либо одна глобальная, ядерная.
Наступают 2020-е годы, подходит время больших войн, к этому готовились, на это была нацелена программа перевооружений. Теперь надо доказывать, что деньги были потрачены не зря, не просто так триллион долларов пустили коту под хвост, готовя все эти танки и прочее к ненужной войне, значит надо, чтобы угроза нарастала. Вот на Чукотке развернули дивизию береговой обороны. Готовятся к войне в Арктике, там противокорабельные ракеты у моря Лаптева ожидают подхода американских кораблей, которые они должны уничтожать. Готовятся к большой войне по всему периметр границ.
Это советский подход, что мы окружены врагами со всех сторон, должны готовиться к большой войне. Субъектность уже во многом все равно потеряли, потому что есть хороший пример, когда Путин лично говорил, что не надо накладывать больше санкций на Северную Корею, а через неделю в Совете безопасности наш представитель голосовал за санкции, потому что в Пекине сказали, что голосовать за санкции надо. Россия подчиняется Китаю по всем вопросам, касающихся Северной Кореи.
Михаил Соколов: Александр, что вы нашли важного и судьбоносного в этом интервью министра обороны? Для меня, например, эта фраза Шойгу, что «на Западе уже давно созданы лекала и алгоритмы свержения любой неудобной для них законной власти в любой стране». Тут он приводит в пример Югославию, которую якобы расчленили нашесть стран «демократическими» бомбардировками в 1999 году. Это при том, что четыре республики ушли из Югославии еще в 1991 году до этого известного конфликта.
Александр Гольц: Что касается этой фразы, то здесь нет ничего особенно нового, потому что в российской военной доктрине в 2014 году было написано, что «цветные революции являются новой формой военных действий. Далее там несколькими строчками ниже написано, что противник будет атаковать, на первом этапе войны будет устраивать массовые протесты, будет действовать с помощью спецназа. То есть вражеские диверсанты поставлены на одну доску с протестующими гражданами. В конце прошлого года начальник Генштаба Герасимов говорил нам, что ужасные американцы разрабатывают стратегию «Троянский конь», которая предполагает провоцирование массовых беспорядков с одновременными точечными ударами. Они живут в этом во всем.
Я не думаю, что господин Шойгу сам верит в эту чушь, потому что все-таки перестал он выступать с интервью решительным образом с начала украинского кризиса. У меня было подозрение, что он, как человек не глупый, не хочет себя со всем этим ассоциировать. Время приспело и надо заявить во всеуслышание, что он действует в рамках генеральной линии.
https://www.svoboda.org/a/30179138.html