February 29th, 2020

Почти по Гоголю

"Почтмейстер: Слышал от Петра Ивановича Бобчинского.
В Москве конституцию менять надумали!.
Городничий: Ну, и что? Как вы думаете об этом?
Почтмейстер: А что думаю? война с турками будет.
Аммос Федорович: В одно слово! я сам то же думал.
Городничий: Да, оба пальцем в небо попали!
Почтмейстер: Право, война с турками. Это все американец гадит.
Городничий: Война с турками! Просто нам плохо будет, а не туркам. Это уже известно!"
(Н.В.Гоголь "Ревизор")

"никто не знает к кому прикатится колобок народного доверия"

Мы видим утрату доверия к существующим институтам и к действующим политикам. Тот же самый несчастный ВЦИОМ, хоть и поменял свою формулировку, старую формулировку оставил. Я надеюсь, что они ничего не поломают у себя на сайте, скажу я внушительно, что они будут продолжать публиковать результаты открытого вопроса о доверии, потому что у них этот вопрос задается с 2006 года. Ценностью для науки и для исследовательской деятельности являются ряды, временные ряды, их поломать — это все равно что сжечь архивы, это грех большой. Задавайте вопрос в какой угодно форме, «Любите ли вы президента так, как он заслуживает быть любимым?», рисуйте свои 196%, но оставьте данные в покое, они должны быть доступны тем, кого это касается.
Так вот, уже после того, как весь этот скандал с ВЦИОМом произошел, у них за неделю еще на процентный пункт снизилось доверие к президенту при открытой форме вопроса. Что здесь важно? Важно то, что это ушедшее доверие, этот колобок народного доверия, который очевидно укатился от действующей власти, потому что вслед за снижением того, что называют президентским рейтингом, у нас пошли вниз еще два деятеля политических, которые были самыми популярными. Вот у нас была первая тройка в последние годы: президент, министр обороны, министр иностранных дел. Они вместе, так сказать, поднимались, президент был впереди, на благородном расстоянии от него были эти двое. Вместе они символизировали, понятно, внешнеполитический курс России, величие, военную мощь, вот это все. Втроем они и склоняются к закату, то есть мы говорим не об изменении отношения к персоналии, мы говорим об изменении отношения к повестке, к некому вот этому комплексу политического самовыражения.
Важно вот что, все это важно, все, что я говорю, важно. Важно еще вот что, колобок народного доверия, укатившийся вот от этого места, не прикатился пока ни к кому. Мы не видим роста ни у кого, ни у какого института, ни у какой группы чего-нибудь. Немножко подрастают НКО, более или менее церковь, нормально. Ну, к армии отношение хорошее, и скажем, к спецслужбам лучше, чем к полиции, потому что, понятно почему, спецслужбы — это что-то из сериалов, а полиция — это более-менее что-то близкое и знакомое. С ФСБ мало кто имеет дело, а кто имеет дело, тот уже потом на соцопросы не отвечает. Поэтому у них есть вот этот вот имидж, который позволяет им выглядеть в глазах широкой публики лучше, чем полиция, которая всем более или менее знакома. Но это все слезы. То же самое, там очень маленькие ничтожные цифры, никакой положительной динамики ощутимой мы не видим.
То же самое, если начинают людей спрашивать, каким журналистам вы доверяете, не в обиду никому будет сказано. Это просто пустое абсолютно, занесенное снегом кладбище, никого там нет. Там сейчас называть, кто на первом месте, на втором, на третьем, нет смысла, потому что это цифры, трудно отличимые от статистической погрешности. Понимаете, будущая, пользуясь исторической параллелью, программа «Взгляд» еще не вышла, а запрос есть очень большой. Если Федоров считает, что все надели черные очки, ну ладно, может, планирует их лечить каким-нибудь литием водорастворимым, но на самом деле просто осточертели нынешние. Вот нынешнее начальство во всех сферах, в политической, в культурной, в медийной, оно надоело, эти люди засиделись, считают наши сограждане. Вот, собственно, и весь несложный механизм. Он дает депрессию и уныние, он дает и непонимание будущего, потому что будущее рассматривается как повторение сегодняшнего дня, как некий день сурка, а день сурка не удовлетворяет. Стабильность перестала быть фетишем, люди хотят каких-то изменений, обновлений, чего-нибудь такого. Любые движения в эту сторону будут встречены с очень большим оживлением и интересом.
Это, конечно, открывает сцену для, не хочется сказать для любого, кто на нее сможет залезть, но неудовлетворенный запрос ходит по России, это надо иметь в виду. И он неудовлетворенный во всех областях, на новое слово, на новый тип коммуникации, новый способ говорения, на новые лица, на новый вообще, скажем так, управленческий стиль, как это называется. Он принципиально не может быть удовлетворен нынешней политической системой, потому что она как раз построена на воспроизведении самой себя, но она может попытаться имитировать чего-то в этом роде. Вот эти вот наши губернаторы-технократы — это попытка довольно криво, но что-то вот такое изобразить. Как показывают результаты выборов региональных, эти самые молодые и не сильно молодые технократы, эти условные Никитины, они, в общем, легче избираются, чем старые губернаторы оригинального жанра, которые уже совсем просто не лезут ни в какие, ни в какие электоральные предпочтения они уже не влезают. Суммируя, можно сказать, общество уже гораздо более зрело и взросло, чем та, по крайней мере публичная, политическая модель, которая им предлагается. Она людей не устраивает.
Собственно, вопрос мой был инспирирован не тем, что я жду, когда уже из искры наконец возгорится пламя, и кто-то возьмет Кремль, а к тому, что есть очень понятный запрос телезрителей и подписчиков наших, который состоит в том, что очень бы хотелось, чтобы что-нибудь изменилось, желательно без революции, как-нибудь так, но где же оно будет меняться, как бы понятно, что по всей стране кипит, а когда же оно перейдет, вот это вот кипение количественное в разных местах, когда оно перейдет в некоторое качество.



Он ищет кому бы доверится и тот, кого он выберет и станет новой властью.

(no subject)

В ресторане
- Вы что будете, пиво или водку?
- Водку, времени на раскачку нет.