June 17th, 2021

"Мы ошиблись". Канадские ученые бьют тревогу по поводу мРНК-вакцин от коронавируса

Накануне Центр по контролю и профилактике заболеваний США заявил, что новые генные вакцины приводят к обострению болезней сердца больше, чем ожидалось на этапе испытаний.
О потенциальной опасности новых вакцин ранее сообщалось неоднократно. Так, ветеран иммунологии Дж. Барт Классен опубликовал статью в рецензируемом научном журнале Microbiology & Infectious Diseases. Согласно полученным результатам, новые вакцины могут вызвать отсроченный эффект, который проявится только через годы. Под действием вакцины, которая вводит человеку новый генетический материал, белок в теле человека может принимать патологические конфигурации, вызывая хронические дегенеративные неврологические заболевания. О случаях же тромбоза, миокардита в разных странах тоже неоднократно сообщалось. Всего в США, по официальным данным, по состоянию на 24 мая после вакцинации умерли почти 5 тыс. человек.
https://www.nakanune.ru/news/2021/06/11/22605215/

начиналась всё с пустяка, проголосовать за кого скажут, а заканчивается печально

О. Журавлева― А как вы относитесь к теме принудительной вакцинации?
А. Колесников― Плохо отношусь. Нарушение прав человека. Тоже мне новость. И не такие права мы нарушаем. Так что в этом смысле это еще совсем малые нарушения прав. Но в принципе такие вещи, конечно, делать нельзя. Но я думаю, что у нас даже те граждане, которых будут вакцинировать, ничего противопоставить этому не смогут. Особенно те, кто работает на государственной службе. Куда они денутся.
О. Журавлева― Сейчас речь идет в Москве, во всяком случае, о вакцинации предприятий так сказать, связанных с обслуживанием населения. Я сейчас очень широко беру. Но это действительно так. Правительство Москвы может принудить работодателей, работодатели уже вертятся как хотят и будут пороть, угрожать или вообще ничего не делать и купить справки. Какой путь вам кажется наиболее реальным в этой ситуации.
А. Колесников― Это та же схема, что и принуждение к голосованию бюджетников, работников разного рода организаций, либо прямо государственных, либо находящихся при государстве. Ведь люди не могут отказаться голосовать. Иначе они потеряют свое рабочее место. Поэтому приходят на участки, фотографируются вместе с вывеской избирательного участка. Здесь то же самое. Невозможен отказ. Это действительно не только предприятия общественного питания и разнообразных услуг, но и впрямую государственные организации, государственные структуры. Всякие там региональные министерства, ведомства, правительство Москвы, Московской области. Я думаю, что все они дружно будут вынуждены вакцинироваться. Если они хотят сохранить свою работу. Сохранение работы – очень важный стимул для людей, когда они голосуют или подчиняются любым решениям начальства. И голосуют, и ходят на путинги, и это все добровольно-принудительные вещи, они все одного типа.
О. Журавлева― Скажите, пожалуйста, но ведь прививка насколько мы можем судить, это в общем, вещь полезная. Не так как поправки к Конституции, а прямо такая реальная. Почему такое глухое неприятие. Вот вам уже вакцину сделали, бесплатно с песнями, в торговом центре. Как хотите. Почему нет? Почему приходится принуждать?
А. Колесников― Это две составляющие головы российского человека. Одна из них – символическая, где поддерживается флаг или лицо Путина на флаге и гимн, и футбол, и все на свете. Что символизирует Россию. И то, что мы запугали весь мир, нам страшно нравится. И Крым, и Беларусь, и братский Лукашенко – все отлично. Как только доходит дело до чего-то предметного – уже вступает в силу абсолютное тотальное недоверие к собственному государству. К его органам, к его министерствам, ведомствам, управлениям, здравоохранению. К чему угодно. Здесь еще ситуация такова, что в принципе получается так, что западные вакцины они же плохие, нам тоже это объясняют. А чем тогда наша будет лучше. Вот внутреннее такое глубокое глубинное недоверие глубинного народа ко всему, что производит государство – оно присутствует.
О. Журавлева― Но при этом полное доверие к тому, что это государство рассказывает про плохих американцев, ужасную Европу и так далее.
А. Колесников― Это абсолютно так устроена голова. И потом все-таки есть нюанс, говорят, что если есть антитела, то нельзя ставить эту вакцину. А кто сейчас будет какого-нибудь начальника, зам. начальника департамента управления чего-нибудь там спрашивать. Сказали вакцинироваться – сегодня в 15.00, Сидоров, идешь и вакцинируешься. Какие там антитела. Не волнует, переболел, ты не переболел. Будешь вакцинироваться, негодяй. Вот и все. Это просто такая государственная кампания.
https://echo.msk.ru/programs/personalno/2855240-echo/

"Государство расположилось в России, как оккупационная армия" (Герцен)

Владимир Сорокин (в интервью журналу "Дилетант")
"Если всерьез об опричнине, об этом зловещем феномене, то парадокс в том, что она не была описана в литературе. Получается, что классики наши, бородатые и великие, стеснялись писать об этом. И боялись. Понимаю почему — не только по цензурным соображениям. Любопытно, что после того, как Грозный казнил всю верхушку опричнины и практически разогнал ее, он под страхом смерти запретил употреблять это слово, и опричников стали называть дворовыми людьми. Что же произошло? Если вспомнить старика Фрейда, то произошло как бы вытеснение травмы — явление было вытеснено из народного сознания в подсознание. А раз оно не описано, не названо своим именем, значит, живо. И до сих пор работает. Что, собственно, и доказано всей путинской эпохой. Опричнина на самом деле жива.
Все, что происходит сейчас, включая так называемые выборы, напоминает 1984 год, когда воцарился Черненко. Тогда было такое чувство, что будущее как пространственная перспектива схлопнулось. Стало плоским и совершенно мутным. Вот сегодня у меня приблизительно такое же чувство. И тот же привкус. С другой стороны, тогда казалось, что эта власть, как ночной кошмар, никуда не денется. Но она делась. И, в общем-то, довольно быстро. Кстати, вот что еще объединяет нынешних правителей и позднебрежневских: они стали гротеском. Даже самопародией. А как только в России власть становится пародией, ей жить остается не очень долго. Так что в этом смысле я пессимистический оптимист.
Опричнина — очень серьезная и болезненная для русских тема. Потому что она, хоть и просуществовала всего 6-7 лет, впрыснула в сознание народа своеобразный яд. Человек, приближенный к власти,— любой человек, даже самый маленький и ничтожный,— может стать оккупантом в собственной стране. И вести себя по отношению к населению, как оккупант. Опричники так и вели себя. Тактика выжженной земли, когда они, возвращаясь из разграбленного и практически уничтоженного Новгорода, резали скот в деревнях и жгли дома,— это тактика оккупантов. Яд помог родиться идее, что есть мы и есть они — власть, к которой я, маленький человек, гаишник или чиновник, прислонился. И я теперь оккупант в своей стране.
Этот яд и формирует, на самом деле, вертикаль власти. Пока это не будет описано, вскрыто, названо своим именем и обсуждено, система будет работать. Если на Западе каждый человек может сказать: «государство — это я», то мы говорим: «государство — это они». И народ ощущает государственную власть как власть оккупантов, живущих и действующих по своим, неведомым законам. Один пример. Хрущев решил вырубать на приусадебных участках яблони. Абсолютно оккупационный жест! А помните, как боролись с пьянством, вырубая элитные виноградники? Западному человеку это трудно себе представить, а ведь речь — о наследии опричнины. Сегодня она обретает второе дыхание".