juve99 (juve99) wrote,
juve99
juve99

Ослабление рубля в 2018–2025 годах. 11 причин

1) Россия – это небольшая экономика, всего лишь 1,8% глобального ВВП. Чтобы рубль стал устойчивее, был признан как международная валюта, нужна доля хотя бы в 5–6% от «мира». Малую лодку раскачать легче.
В 2018 году доля России может стать еще меньше. Каждый год наш кусок мирового экономического пирога становится всё короче и рыхлее.

2) Мы по-прежнему – функция от мировых цен и спроса на сырье – на нефть, газ, металлы, зерно, удобрения. От курса доллара к евро, прямо влияющих на цены и спрос. Нет ничего более неустойчивого. Это цены товарных и финансовых деривативов на биржах в Чикаго, Нью-Йорке, Лондоне, зерновых биржах США. Прыгают, как белки. И вместе с ними будет то расти, то заваливаться, то падать наша экономика.

Рубль всегда трясет вместе с нефтью, металлами, долларом. И трясет рубль всегда кратно больше, чем их. Он хронически болен эпилепсией. Такая хроника приводит на длинной дорожке только к одному – ослаблению. Сырьевая, спекулятивная валюта не может быть устойчиво сильной.

3) Мы экономика, в которой за год производится 609 бульдозеров, 709 грейдеров, 221 дорожный каток. За год – 760 детских колясок. Штук! В месяц 300–350 металлорежущих станков, 250 деревообрабатывающих станков, 190 экскаваторов. Штук! (2017 год, Росстат). В год один ноутбук на 860 человек. На одну душу населения – чуть больше, чем на $4 вычислительной техники в год. Одна кофемолка на 1500 семей (Росстат, ЕМИСС). Ну и так далее.

Самые высокие риски России – технологические. Пока мало что меняется в сравнении с 2014–2015 годами. Санкции рассчитаны на технологическое удушение. Если не произойдет чуда, то технологические разрывы между Россией и внешним миром будут нарастать с каждым годом. Рубль в такой экономике будет неизбежно слабеть. Валюта отстающего всегда слабее к валюте того, кто впереди. Какими бы зигзагами это ни происходило.

4) Финансовый сектор России еще меньше, чем ее экономика. Доля в глобальных финансовых активах – 0,4–0,5%. 50–60-е место в мире по насыщенности деньгами и кредитами. Вступить в мелкую финансовую лужу и разболтать ее – ничего не стоит.

5) Незаживающая рана кэрри-трейда (механизм см. тут). Она трижды привела к взрывной девальвации (1998, 2008/2009, 2014 годы). И в четвертый раз – в 2018-м. При малейшем повышении рисков капиталы нерезидентов бегут из России. Это и есть спусковой крючок для падения рубля, а за ним всего что угодно в нашей экономике.

Представьте себе, что вы стоите под качелями. То толкнут в висок, то ударят со всего размаху. Отойдете чуть дальше – все равно ударят, но чуть тише. Это и есть кэрри-трейд. А дурак стоит и стоит под качелями.

6) Сильное влияние финансовых инфекций. Из США (2000, 2008 годы), ЕС (долговой кризис 2010-х), Азии (1997-й). Через кэрри-трейд и нерезидентов высочайшая корреляция рубля, акций, долгов и деривативов с поведением развивающихся рынков, особенно Бразилии и других рынков Латинской Америки. Если где-то сильно грохнет, у нас отзовется кратно.

7) Рубль мог быть устойчивее при быстром, а еще лучше – при сверхбыстром экономическом росте. Но на него нет пока надежды. Все варианты политики, ведущие к такому росту, неизменно отвергаются властями. Значит, не строится и большая финансовая машина. По прогнозу МВФ, в 2018 году Россия станет 166-й в мире по темпам роста. В ближайшие времена власти нам обещают всего лишь 1,5–1,7% в год.

Кто не растет и стагнирует – того неизбежно ждет слабость в валюте.

8) Фундаментальная, многолетняя переоцененность рубля. Один из крупнейших в мире разрывов между реальным и номинальным курсами рубля к доллару и евро. Регулярные девальвации рубля, раз в 4–10 лет, чуть стряхивают ее, затем она опять нарастает (детально – Миркин. «Финансовое будущее России», 2011).

9) Там, где высокая инфляция, неизбежно ослабление национальной валюты. Мы экономика, заведомо подверженная инфляции. Олигополии, вертикали, огосударствление, доля малого и среднего бизнеса в 20–25% – все это заведомо не рыночная среда. Плюс зависимость от импорта. В непродовольственной рознице – не менее 40–50%. На рынке обуви импорт – 85%. В фармацевтике и продовольствии – огромная зависимость от импорта исходного сырья и оборудования. В технологиях, инструментах, оборудовании, микроэлектронике – зависимость в 75–95%.

С инфляцией уже все решено? Не смешите. В 2017 году индекс цен производителей промышленных товаров достиг 7,6%. А в январе-июле 2018-го – 16,6% (год к году). Когда-нибудь это прорвется в розницу, как ни сдерживай цены и тарифы, регулируемые государством.

10) «Врожденная» сейсмика. Поведенческая особенность России в последнюю четверть века – привычка отзываться на любой риск кратно большими падениями, чем другие экономики, входящие в число 30 крупнейших в мире. Пример – кризис 2008–2009 годов. Любое циклическое падение в глобальных финансах или их крупном сегменте (а они неизбежны) будет у нас отзываться больнее, чем у прочих.

11) Страстное желание дедолларизации. Оно уже похоже на манию, когда рациональность – за бортом. «Валюту врага» – прочь из оборота. Это сулит тяжелую судьбу в России не только доллару, но и рублю. Там, где режут, корчуют, выдирают – там всегда слабая национальная валюта. К тому же все знают, что стоит запретить хождение наличного доллара – тут же появится черный рынок. И на черном рынке рубль будут валить.

https://republic.ru/posts/92144
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments