решения власти вызывают у людей раздражение большего масштаба, чем мы это даже осознаем
Вот смотрите, был скандал в Саратовской области, где местная чиновница и не просто чиновница, а социальный министр областного правительства, если я не ошибаюсь, сказала то, что на 3500 можно питаться в месяц, потому что только здоровее станете, питаясь макаронами. После чего местный депутат сказал, что он проведет этот эксперимент и будет питаться месяц на 3500. Уже похудел на какое-то ужасное количество килограмм.
Всё это громко обсуждали. Женщину эту неудачно высказавшуюся уволили. Продолжают обсуждать, потому что месяц еще не закончился. Эксперимент продолжается, худеет этот героический человек.
В это время в Свердловской области директор департамента молодежной политики по фамилии Глацких, бывшая спортсменка и даже, кажется, спортсменка с выдающимися результатами, говорит на встрече с молодежью: что «государство вам ничего не должно и вообще, оно не просило ваших родителей вас рожать». И это тоже вызывает какую-то бурю, которая кажется неадекватной тому, что, собственно, произошло. Ее, кстати, не увольняют, пока в отношении нее идет служебное расследование, я проверяла. Там вроде как не то, что решили ее не увольнять и ничего не делать – они продолжают, видимо, бедные, как им быть. Отстранили от должности на время проверки.
Скандал с фотографиями Цеповяза из ФСИНа, где он не то ест крабы, не то не ест крабы, а теперь он утверждает, что это был фотошоп. Что, судя по всему, людей более всего цепляет? Что вызывает эту вибрацию в публичном пространстве? Скандалы все сводятся к тому, что представитель власти ведет себя либо говорит что-то, что раздражает людей.
В случае с ФСИНом понятно – нарушается порядок. Вот вы одних заключенных бьете ни за что, а другим разрешаете есть в зоне шашлыки. Чиновники говорят какую-то явно оскорбительную ерунду людям. Людей это возмущает.
Каким-то образом это находится в связи с тем, как люди проголосовали и в Хакассии, особенно с тем, какая там была явка, потому что явка – это важный элемент и то, с какой скоростью были собраны уж 23 миллиона рублей на поддержку журнала The New Times. У меня есть ощущение, что за всем этим стоит какая-то одна эмоция.
Пока у меня нет этому развернутого объяснения, но есть ощущение, что эта эмоция состоит в том, что представители власти, ее слова, ее решения вызывают у людей раздражение большего масштаба, чем мы это даже осознаем.
Мы все с вами знаем про трансформацию общественного мнения. Мы об этом в студии неоднократно говорили, циферки приводили, диаграммы описывали своими словам и даже рисовали на доске. Но есть чувство, что мы недооцениваем тот процесс, который мы видим. То есть мы его видим, мы его понимаем, мы его называем понятными словами, но, возможно, он масштабнее, чем мы думаем, и что еще – не скажу хуже, но удивительнее, — что он побуждает людей к действиям. То есть не просто к разговорам в соцсетях, а именно к какому-то деятельному ответу.
Мы с вами говорили некоторое время тому назад, как у нас меняются ответы социологам на вопрос о том, что такое патриотизм. Обычно эти опросы проводятся где-нибудь к 4 ноября, в другие дни тоже. Вот людей спрашивают: Быть патриотом – это что? И мы с вами говорили о том, что растет популярность ответа, что быть патриотом – это делать что-то для свой страны, чтобы она стала лучше. Второй, кстати, с растущей динамикой ответ: Быть патриотом – это говорить правду, даже если она неприятная. Вот те ответы, которые предполагают гордиться, защищать, несмотря ни на что и что-нибудь такое про военную мощь – у них есть своя аудитория, есть своя группа респондентов, которые так отвечают, но это не растущая группа, либо даже снижающаяся.
Вот этот наш с вами запрос на участие, не находящий удовлетворения и, с другой стороны, накопившееся уже раздражение тем, как ведет себя власть и ее представители, он часто, бывает, цепляется за первый попавшийся предлог, за тех тех людей, которые просто высунулись. Не за тех, кто, действительно, воплощает в себе все те безобразия, которые являются предметом общественных претензий, а тех, кто просто попал в это страшное пятно света, которое социальные сети на нас всех время от времени обращают горящее око. Но всегда за этим стоит ощущение того, что, во-первых, вы заелись, а второе: вы нас достали.
https://echo.msk.ru/programs/status/2313768-echo/
Всё это громко обсуждали. Женщину эту неудачно высказавшуюся уволили. Продолжают обсуждать, потому что месяц еще не закончился. Эксперимент продолжается, худеет этот героический человек.
В это время в Свердловской области директор департамента молодежной политики по фамилии Глацких, бывшая спортсменка и даже, кажется, спортсменка с выдающимися результатами, говорит на встрече с молодежью: что «государство вам ничего не должно и вообще, оно не просило ваших родителей вас рожать». И это тоже вызывает какую-то бурю, которая кажется неадекватной тому, что, собственно, произошло. Ее, кстати, не увольняют, пока в отношении нее идет служебное расследование, я проверяла. Там вроде как не то, что решили ее не увольнять и ничего не делать – они продолжают, видимо, бедные, как им быть. Отстранили от должности на время проверки.
Скандал с фотографиями Цеповяза из ФСИНа, где он не то ест крабы, не то не ест крабы, а теперь он утверждает, что это был фотошоп. Что, судя по всему, людей более всего цепляет? Что вызывает эту вибрацию в публичном пространстве? Скандалы все сводятся к тому, что представитель власти ведет себя либо говорит что-то, что раздражает людей.
В случае с ФСИНом понятно – нарушается порядок. Вот вы одних заключенных бьете ни за что, а другим разрешаете есть в зоне шашлыки. Чиновники говорят какую-то явно оскорбительную ерунду людям. Людей это возмущает.
Каким-то образом это находится в связи с тем, как люди проголосовали и в Хакассии, особенно с тем, какая там была явка, потому что явка – это важный элемент и то, с какой скоростью были собраны уж 23 миллиона рублей на поддержку журнала The New Times. У меня есть ощущение, что за всем этим стоит какая-то одна эмоция.
Пока у меня нет этому развернутого объяснения, но есть ощущение, что эта эмоция состоит в том, что представители власти, ее слова, ее решения вызывают у людей раздражение большего масштаба, чем мы это даже осознаем.
Мы все с вами знаем про трансформацию общественного мнения. Мы об этом в студии неоднократно говорили, циферки приводили, диаграммы описывали своими словам и даже рисовали на доске. Но есть чувство, что мы недооцениваем тот процесс, который мы видим. То есть мы его видим, мы его понимаем, мы его называем понятными словами, но, возможно, он масштабнее, чем мы думаем, и что еще – не скажу хуже, но удивительнее, — что он побуждает людей к действиям. То есть не просто к разговорам в соцсетях, а именно к какому-то деятельному ответу.
Мы с вами говорили некоторое время тому назад, как у нас меняются ответы социологам на вопрос о том, что такое патриотизм. Обычно эти опросы проводятся где-нибудь к 4 ноября, в другие дни тоже. Вот людей спрашивают: Быть патриотом – это что? И мы с вами говорили о том, что растет популярность ответа, что быть патриотом – это делать что-то для свой страны, чтобы она стала лучше. Второй, кстати, с растущей динамикой ответ: Быть патриотом – это говорить правду, даже если она неприятная. Вот те ответы, которые предполагают гордиться, защищать, несмотря ни на что и что-нибудь такое про военную мощь – у них есть своя аудитория, есть своя группа респондентов, которые так отвечают, но это не растущая группа, либо даже снижающаяся.
Вот этот наш с вами запрос на участие, не находящий удовлетворения и, с другой стороны, накопившееся уже раздражение тем, как ведет себя власть и ее представители, он часто, бывает, цепляется за первый попавшийся предлог, за тех тех людей, которые просто высунулись. Не за тех, кто, действительно, воплощает в себе все те безобразия, которые являются предметом общественных претензий, а тех, кто просто попал в это страшное пятно света, которое социальные сети на нас всех время от времени обращают горящее око. Но всегда за этим стоит ощущение того, что, во-первых, вы заелись, а второе: вы нас достали.
https://echo.msk.ru/programs/status/2313768-echo/