Лев Апекушин
11 февраля в 11:56 ·
Спит столица этой ночью стылой,
Лишь в одном окошке свет горит -
Холуяж занудный и унылый
Отставной рождает фаворит.

За стеклом зима морозом дышит,
Человеку трудно в феврале -
Он письмо через газету пишет
Одному читателю в Кремле.

Человек и сам уже не знает,
Без чего он мается в тоске -
То ли он о власти вспоминает,
То ли о хозяина руке.

За окошком - рокот голубиный.
Пишет человек в свою тетрадь:
"Почему же наш народ глубинный
Норовит на голову насрать?

Надо, чтобы Путин принял меры:
Если власть ты строишь на века -
Можно импортировать химеры,
Лучше - сразу в виде порошка..."

Он на карте ищет Аргентину,
Он угрюмо песенку поет:
"Доктор едет, едет сквозь равнину,
Порошок целебный нам везет".

Тут же дрожь какая-то на сердце
Подкралась, противная, как слизь:
"Ну зачем там эти кабо-вердцы?
Ну откуда там они взялись?!!!"

Вспоминает человек моменты,
Те, что для него милей всего:
Будни мутные истеблешмента,
Праздники прозрачные его...

И, воспрянув, дальше излагает:
"И хоть Маркс не знал, что он - марксист,
До сих пор он людям помогает,
Потому что помыслом был чист.

(Помогает даже в деле мелком -
Скажем, на диете не сидеть:
Так марксизм помог венесуэлкам
Быстро и надежно похудеть)"...

И опять его Венесуэла
Возвращает к маятной тоске,
И, сбивая с темы, очумело
Мысль одна пульсирует в виске:

"Эту зиму не перезимую,
Сдамся я на милость февралю.
Зарифмую пошлость, зарифмую.
И ее Захаровой пошлю."