в сбитом Боинге летели «биходи» («не наши»), а их не жалко
Верховная, неизбираемая власть давно поделила всех иранцев на два класса, две касты. Есть те, кто входит во внутренний круг, разделяет идеологию, для них важнее мусульманская умма, а не иранская нация. Это «ходи» («наши») – им слава, почет, привилегии – даже после смерти.
А есть «биходи» («не наши») – скорее иранцы, чем мусульмане. Им больше по душе светские радости жизни, ориентация на Европу, они слушают Би-би-си, а не госканалы, мечтают о работе за границей. Это разделение на «наших» и «не наших» в свое время подтвердил и сам аятолла Хаменеи: «У нас есть… те, кто из нас, и те, кто не из нас».
На украинском самолете летели те самые биходи: иранские студенты иностранных вузов либо иранцы с двойным гражданством, променявшие «иранскую стабильность» на канадское спокойствие. Но связь с родной землей, со своей семьей в иранском видении мира очень сильна. Поэтому на новогодние праздники из-за границы в Иран неизменно тянется поток тех, кто истосковался по родине. Многие пассажиры того рейса, по сути, разрывались между двумя странами: им тяжело жить и в Иране, и без Ирана.
«Не нашим» в Иране не полагаются пышные похороны. Канада оплакивает своих иранцев. Их лица повсюду: на телевидении и в интернете. В Иране семьям погибших пообещали компенсацию, но предупредили: не устраивайте траурных церемоний, мы все сделаем сами. Информацию о жертвах катастрофы с иранским гражданством можно найти лишь в соцсетях. Официальные СМИ о них не упоминают.
Траур по близким – еще одна важная часть иранской культуры. В нормальной ситуации в эти дни города Ирана были бы увешаны темными лентами с надписями, а похоронные процессии не прекращались бы. И именно этот контраст заставляет иранцев протестовать: власти неделями плачут об одном «нашем», но демонстративно молчат о десятках «не наших».
https://carnegie.ru/commentary/80775
А есть «биходи» («не наши») – скорее иранцы, чем мусульмане. Им больше по душе светские радости жизни, ориентация на Европу, они слушают Би-би-си, а не госканалы, мечтают о работе за границей. Это разделение на «наших» и «не наших» в свое время подтвердил и сам аятолла Хаменеи: «У нас есть… те, кто из нас, и те, кто не из нас».
На украинском самолете летели те самые биходи: иранские студенты иностранных вузов либо иранцы с двойным гражданством, променявшие «иранскую стабильность» на канадское спокойствие. Но связь с родной землей, со своей семьей в иранском видении мира очень сильна. Поэтому на новогодние праздники из-за границы в Иран неизменно тянется поток тех, кто истосковался по родине. Многие пассажиры того рейса, по сути, разрывались между двумя странами: им тяжело жить и в Иране, и без Ирана.
«Не нашим» в Иране не полагаются пышные похороны. Канада оплакивает своих иранцев. Их лица повсюду: на телевидении и в интернете. В Иране семьям погибших пообещали компенсацию, но предупредили: не устраивайте траурных церемоний, мы все сделаем сами. Информацию о жертвах катастрофы с иранским гражданством можно найти лишь в соцсетях. Официальные СМИ о них не упоминают.
Траур по близким – еще одна важная часть иранской культуры. В нормальной ситуации в эти дни города Ирана были бы увешаны темными лентами с надписями, а похоронные процессии не прекращались бы. И именно этот контраст заставляет иранцев протестовать: власти неделями плачут об одном «нашем», но демонстративно молчат о десятках «не наших».
https://carnegie.ru/commentary/80775